Жанры
Наука, Образование

Фоллаут: Эквестрия

Kkat

Рейтинг:


Оставить комментарий

Стр. 2 из 530

Ах, ещё одно. Меня зовут Литлпип. Нет, в самом деле! Я была младше всех и меньше всех, но даже моей матери хватило здравого смысла не назвать меня “Пипсквик” (ну, не то чтоб я не любила её, но когда её кьютимарка — стакан крепкого яблочного сидра...). В любом случае, забавно, насколько, бывает, глупые имена типа моего соответствуют действительности.

Что ж, рада встретить вас. И вот моя история...

Глава 1: Побег из Стойла.

«Потому что ещё никто не входил в Стойло и не покидал его.»

Серость.

Стены всех кабинок техобслуживания были одинакового, унылого серого цвета. Единственным достоинством же серой стены, на которую я пялилась именно сейчас, было лишь в то, что она была невероятно чистой. ПипБаки, как известно, были чертовски надёжны, так что моя деятельность как техника Стойла сводилась к длительному безделью. Быть подмастерьем ПипБак-техника означает, что пока твой наставник дрыхнет в кладовке, тебе поручается вся повседневная работа. То есть мытьё стен.

— Эту стену необходимо раскрасить.

Я дала волю фантазии, представляя, как Смотрительница соглашается и отдаёт приказ самой Палетте превратить всю нашу подсобку в один из её ярких шедевров. Палетта была лучшей художницей в Стойле Два, и это делало её нашим сокровищем. Жизнь в Стойле неизбежно начинала подрывать ваш дух — вы здесь родились, прожили тут всю свою жизнь, тут и умрёте. И ваш жизненный путь во многом определяется вечеринкой в честь появления кьютимарки. Поэтому Смотрительница настояла на том, чтобы каждую неделю репертуар радиостанции “Стейбл” пополнялся новыми песнями, все общественные места были ярко раскрашены и украшены мотивирующими и поднимающими настроение плакатами, а в атриуме регулярно проводились вечеринки... Всё в надежде отвлечь всех от депрессии.

Но реальность лавиной обрушилась на меня, лишь только я снова упёрлась взглядом в безупречно чистую серость стены. Облагораживание технических помещений и так было далеко не приоритетным, а отделение ПипБак-техников вообще было одним из самых малопосещаемых мест. Я почувствовала, как у меня самой поникли уши от осознания того, что я буду вынуждена созерцать эту серую стену почти каждый день до конца своей жизни.

— Ох, дорогуша, неужели всё настолько плохо?

А вот и она. Вельвет Ремеди, неотразимая угольно-чёрная единорожица с крашеными прядками в белоснежной гриве и голосом, нежным, как шёлк, и густым, как лучший шоколад, стояла в дверном проёме моей комнаты. Я мысленно возблагодарила себя за то, что успела закончить уборку, и в то же время устыдилась, что комната была для неё столь неподходящей.

Я поверить не могла, что она там стояла. Я видела её на сцене над нами во время поздних вечеринок, слушала её песни не переставая, записывая каждую новую на свой ПипБак, дабы не дожидаться возможности услышать её снова. Сейчас я признаю, что была влюблена в неё годами. Я и ещё по меньшей мере три сотни пони. Моя матушка всегда смеялась над этим. Литлпип, — говорила она, хихикая со своими подружками, — дверь её амбара не в ту сторону открывается. Мне понадобилась несколько лет, чтобы понять, что она имела в виду. И дюжина секунд, чтобы осознать, что Вельвет Ремеди только что меня о чём-то спросила.

— Ч-че-чего?..

Отличный ответ, Литлпип. Такой лаконичный. Мне хотелось зарыться в бетонный пол и укрыться его обломками.

Она нежно улыбнулась. Она мне улыбнулась! И сказала таким замечательным голосом:

— Ты выглядела такой подавленной, когда я вошла. Я могу чем-нибудь помочь?

Вельвет Ремеди. Предложила. Помощь. Мне.

Шок реанимировал ясность моих мыслей. У Вельвет Ремеди наверняка была причина, чтобы спуститься сюда. Что-нибудь, связанное с её ПипБаком. Не похоже, что она просто пошла прогуляться по техническим помещениям, в конце концов. Осмотревшись, я поняла, что в данный момент была тут единственной работающей пони. Мой наставник, как обычно, спал у себя в кабинете.

— О... Нет, ничего особенного. — Я пыталась вернуть себе самообладание. — Чем я могу быть вам полезна?

На лице Вельвет Ремеди одновременно виделись и сострадание, и неубеждённость, но она подняла переднюю ногу, представляя моему взору свой ПипБак. Более элегантная модель, чем у меня, с её инициалами и кьютимаркой (красивая птица с распростёртыми крыльями и клювом, открытым в песне), которая гармонично его украшала.

— Ненавижу доставлять беспокойство, но он начал натирать. Не могла бы ты заменить обшивку?

— О, конечно! — Я уже держала в воздухе специальные ключи, которые использовались, чтобы снять ПипБак с ноги пони (как у любого начинающего специалиста по ПипБакам, у меня в карманах моего рабочего комбинезона был полный набор всевозможных инструментов). — Я его мигом сделаю! — ПипБак со щелчком раскрылся.

Вельвет Ремеди нерешительно хихикнула, опуская копыто.

— Что ты, всё в порядке. Не торопись. Мне надо намазать ногу мазью и отдохнуть до вечера.

Точно! Завтра вечером Вельвет Ремеди выступала в Салуне Стойла Два. Я собиралась отполировать её ПипБак так, чтобы он был достоин находиться над её копытцем. Даже если бы убила на это всю ночь, я его отладила бы так, чтобы он работал чётко, как новенький, да ещё и успела бы отдать ей до выступления.

— Отлично! Я отдам его вам завтра в это же время. Вы не разочаруетесь, обещаю!

Она снова мне улыбнулась, и после этого никакой серости в мире не удалось бы омрачить остаток этого дня.

— Спасибо. — Она развернулась, чтобы уйти. Я проследила за тем, как её кьютимарка исчезает в дверном проёме. И Вельвет ушла.

* * *

На следующий день я, насвистывая одну из песен Вельвет Ремеди, шла по залам к её комнате. Её ПипБак парил недалеко от меня в облачке магии, отделанный лучшей обивкой, которую я смогла найти, и блестел как новенький. Я была вымотана бессонной ночью, но, тем не менее, пребывала в приподнятом настроении. Вельвет Ремеди просто обязана была быть довольной моей работой!

Повернув за угол, я была вырвана из своих мечтаний толпой пони, собравшихся у комнаты Вельвет. Чёрт возьми, мне пришлось чуть ли не с боем прокладывать дорогу через охотников за автографами и папарацци. Подняв ПипБак повыше, я начала пробираться через толпу.

— Она исчезла!

— Как она могла уйти?

Приглушённые голоса и паническое ржание вокруг меня становились всё более тревожными.

— Почему она покинула нас?

Исчезла? Вельвет Ремеди... исчезла?

А затем прозвучали слова, от которых у меня чуть не остановилось сердце:

— Я не думал, что дверь Стойла вообще можно открыть.

Она ушла наружу?!

— Успокойтесь! — раздался голос Смотрительницы откуда-то из толпы. — У меня есть метки всех и каждого в Стойле. Я лично отправлю поисковую партию. Наша Вельвет будет дома не позже заката. Не волнуйтесь.

Загрузка...