Жанры
Наука, Образование

Гарри Поттер и Методы Рационального Мышления

Элиезер Юдковски

Рейтинг:


Оставить комментарий

Стр. 1 из 235

Гарри Поттер и Методы рационального мышления


Глава 1. Крайне маловероятный день


Отказ от прав: Гарри Поттер принадлежит Дж. К. Роулинг, методы рационального мышления не принадлежат никому.


Примечание автора: У этого фанфика довольно неспешное начало, и первые 5 глав - всего лишь вступление, но если вы дочитали до 10 главы и он вам всё ещё не нравится - бросайте.


* * *


В лунном свете серебром блестит лезвие кинжала…

(падают тёмные одежды)

…кровь льётся литрами, и слышен крик.


Все стены до последнего дюйма заняты книжными шкафами. Каждый из шкафов почти достигает потолка, и в каждом - по шесть полок. Часть полок плотно заставлена книгами в твёрдом переплёте: математика, химия, история и так далее. На других полках в два ряда стоит научная фантастика в мягкой обложке. Под второй ряд книг подложены коробки и деревянные бруски так, что он возвышается над первым, и можно прочитать названия книг, стоящих в нём. И это еще не всё. Книги переползают на столы и диваны, образуют небольшие стопки под окнами.

Так выглядит гостиная дома, в котором живут известный профессор Майкл Веррес-Эванс и его жена, миссис Петуния Эванс-Веррес, а также их приёмный сын, Гарри Джеймс Поттер-Эванс-Веррес.

На столе в гостиной лежит письмо и конверт из желтоватого пергамента, на котором изумрудно-зелёными чернилами написано, что он предназначен мистеру Г. Поттеру.

Профессор спорит с женой не повышая голос, так как считает, что кричать - некультурно.

- Это ведь шутка, да? - сказал Майкл. По его тону можно было понять: он весьма опасается, что его жена говорит серьёзно.

- Моя сестра была ведьмой, - нервно, но настойчиво повторила Петуния. - А её муж - волшебником.

- Это абсурд! - отчеканил Майкл. - Они же были на нашей свадьбе, они приезжали на Рождество…

- Я просила их ничего тебе не рассказывать, - прошептала Петуния, - но это чистая правда.

Профессор закатил глаза:

- Дорогая, я знаю, ты не читаешь скептическую литературу и можешь не понимать, как легко для обученного фокусника делать невозможные на первый взгляд вещи. Помнишь, я учил Гарри гнуть ложки? И если вдруг тебе казалось, что они угадывали твои мысли, то такой приём называется холодное чтение.

- Это было не сгибание ложек.

- А что?

Петуния прикусила губу.

- Так просто не рассказать. Ты подумаешь, что я… - она сглотнула. - Послушай, Майкл, я не всегда была… такой, - она махнула рукой вниз, обозначая точёную фигуру. - Лили изменила мою внешность. Потому что я… я умоляла её. Долгие годы я умоляла. Всё детство я плохо к ней относилась, потому что она всегда была красивее меня, а потом у неё проявился магический дар. Можешь представить, как я себя чувствовала? Я годами умоляла её сделать меня красивой. Пусть у меня не будет магии, но будет хотя бы красота.

В глазах Петунии стояли слёзы:

- Лили отказывала мне по разным нелепым причинам, говорила, будто наступит конец света, если она немного поможет родной сестре, или что кентавр запретил ей это делать, и тому подобную чепуху, и я её за это ненавидела. И после школы я встречалась с этим Верноном Дурслем, он был толстый, но кроме него никто из парней в университете со мной вообще не разговаривал. Он говорил, что хочет детей, и чтобы первенца звали Дадли. Я тогда подумала: «Какие же родители назовут своего ребёнка Дадли Дурсль?». И тут вся моя будущая жизнь словно бы встала у меня перед глазами, и это было невыносимо. Я написала сестре, что, если она мне не поможет, то я…

Петуния запнулась и тихо продолжила:

- В конце концов она сдалась. Она говорила, что это опасно, но мне было наплевать. Я выпила зелье и серьёзно болела две недели. Зато потом моя кожа стала чистой, фигура похорошела и… Я стала красивой, люди начали по-другому относиться ко мне, - её голос сорвался, - моя ненависть к сестре прошла. А потом Лили погибла. И в этом тоже была замешана магия.

- Дорогая, - нежно ответил Майкл, - ты заболела, набрала правильный вес, пока лежала в кровати, твоя кожа стала лучше сама по себе. Или болезнь заставила тебя изменить диету.

- Она была ведьмой, - настаивала Петуния. - Я видела, как она творила чудеса.

- Петуния, - в голосе Майкла появилось раздражение, - ты же знаешь, что это не может быть правдой. Мне точно нужно объяснять почему?

Петуния всплеснула руками. Она почти плакала.

- Милый, я всегда проигрываю тебе в споре, пожалуйста, поверь мне сейчас…

- Папа! Мама!

Они замолчали и оглянулись на Гарри, который, оказывается, тоже был в гостиной всё это время.

Мальчик сделал глубокий вдох.

- Мама, насколько я понимаю, у твоих родителей не было магического дара?

- Нет, - Петуния озадаченно посмотрела на него.

- Получается, что никто из членов вашей семьи не знал о магии, пока Лили не получила пригласительное письмо. Каким образом убедили их?

- Тогда было не только письмо. К нам приходил профессор из Хогвартса. Он… - Петуния бросила взгляд в сторону Майкла. - Он показал нам несколько заклинаний.

- Значит, вам не нужно спорить по этому поводу, - твёрдо заключил Гарри. Впрочем, надежды, что хотя бы сейчас родители прислушаются к нему, было мало. - Если всё правда, то мы можем просто пригласить профессора из Хогвартса. Если он продемонстрирует нам магию, то папе придётся признать, что она существует. А если нет, то мама согласится, что всё это выдумка. Нужно не ссориться, а провести эксперимент.

Профессор повернулся и, как всегда снисходительно, посмотрел на него сверху вниз:

- Гарри? Магия? В самом деле? Я думал, уж ты-то знаешь достаточно, чтобы не воспринимать её всерьёз, хоть тебе и десять лет. Сынок, магия - самая ненаучная вещь, которую только можно себе представить!

Гарри кисло улыбнулся. Майкл относился к нему хорошо, вероятно лучше, чем большинство родных отцов относятся к своим детям. Гарри отправляли учиться в лучшие школы, а когда с ними ничего не вышло, для него стали нанимать частных преподавателей из бесконечной вереницы голодающих студентов. Родители всегда поддерживали Гарри в изучении всего, что только привлекало его внимание. Ему покупали все интересующие его книги, помогали с участием в различных математических и других научных соревнованиях. Он получал практически всё, что хотел, в разумных пределах. Единственное, в чём ему отказывали, так это в малейшей доле уважения. Впрочем, с какой стати штатному профессору Оксфорда, преподающему биохимию, прислушиваться к советам маленького мальчика?

Он, конечно, «проявит заинтересованность», ведь так положено поступать «хорошему родителю», к каковым профессор, несомненно, себя относил. Но воспринимать десятилетнего ребёнка всерьёз? Вряд ли.

Загрузка...