Жанры
Наука, Образование

Правдивая история сочинения 'Это я - Эдичка'

Эдуард Лимонов

Рейтинг:


Оставить комментарий

Стр. 2 из 4

Автор решил, что нужно лететь в Париж и попытаться лично спасти книгу. Свой последний день в ЮэСЭй он трудился. В час дня он сервировал боссу и его двум гостям-бизнесменам приготовленные им баранину и салат, и лишь после шести смог отправиться с чемоданами в аэропорт. В Париже он встретился с Жан-Жаком Повэром, и, несмотря на отсутствие общего языка, они друг другу или понравились, или, по меньшей мере, подошли. (На всякий случай автор явился к издателю с красивой женщиной, одной из героинь книги, -- желая издателя заинтриговать...) Повэр обещал, что первое же издательство, с которым он ассоциируется (ему запрещено было иметь собственное издательство), напечатает Эдичку. В августе того же года, похожий на лысого кота Повэр скооперировался с Эдисьен Рамзэй, и новый, лучший контракт с автором Лимоновым был подписан. Автор энергично отстаивал проценты, и потребовал от издательской стороны (Повэра и Жан-Пьер Рамзэя) дополнительные тысячи франков. "Эдвард! -воскликнул Рамзэй, -- мы только что заплатили американскому автору за третью книгу меньше, чем мы платим тебе!" На что автор Эдички разумно ответствовал, что у американского автора наверняка есть основная, неписательская, но профессорская или журналистская "джаб", или (и) родители (вариант: бабушка, дедушка, сестра, брат), готовые всегда помочь ему в трудную минуту. "У меня же никого в мире нет! И даже нет права на эмплоймент во Франции!" "Пребывание в стране доллара не прошло для тебя даром, Эдвард..." -- укоряюще воскликнули издатели, но денег прибавили. На том же совместном заседании родилось французское название "Эдички" -- "Русский поэт предпочитает больших негров". Оба усатых издателя утверждали, что "Сэ муа, -- Эдвард" ничего не говорит ни уму ни сердцу французского покупателя. (Именно покупателя, ибо издателю все равно, читают ли книгу, он заинтересован лишь в приобретении ее. Увы, даже такой интеллектуальный издатель как Повэр.) Несколько часов проломав головы над проблемой, они ни к чему не пришли, как вдруг... взгляд Эдички упал на один из томиков библиотеки издателя. Книга о Мэрилин Монро называлась, подобно известному фильму с участием актрисы, -- "Джентльмены предпочитают блондинок". Предлагаю назвать мою книгу "Я предпочитаю больших негров"! -- воскликнул автор Эдички (именно воскликнул, как и все они, трое, на том заседании, и на всех заседаниях того времени). Последовали неприличные шуточки присутствовавших, и название было радостно принято. Спустя пару дней, по предложению Жан-Пьер Рамзэя, "Я" было решено заменить на "русский поэт", ибо покупатель должен знать, кто такой этот "Я". Последний вариант названия меньше нравился автору, но книга была уже в типографии, а лучших вариантов никому в голову не приходило. Если добавить, что издательство Рамзэй помещалось в тот год в номере 27, rue de Fleurs, то есть в доме, где некогда жила Гертруда Стайн и куда почти ежедневно приходил в гости молодой Хемингуэй, а кабинет Жан-Пьер Рамзэя и того более, помещался в самой студии мисс Стайн, то можно понять, что это были за легендарные времена... Летом куски из Эдички были напечатаны в популярной газете "Либерасьен", а в конце ноября 1980 года "Эдичка" появился в парижских магазинах...

И потек он (пошел? поехал? побежал?) распространяться по Европе, подобно германским панцирным дивизиям. Несколько подлых ударов от вечных недругов Эдички, -- диссидентов (осев консультантами русской литературы в больших издательствах Европы и Америки, некоторые из них имеют большую власть над судьбами книг) замедлили, но не смогли остановить появление "Эдички" в немецком переводе. Голландия... Дания... Италия...

Долларлэнд сопротивлялся упорно и долго. Осенью 1981 г., будучи в Нью-Йорке, писатель Лимонов увидел в "Вилледж Войс" фотографию Нормана Мейлера в компании скандального автора Джека Аббота и редактора обеих -- молодого черного парня Эррола МакДоналда. Энергичный двадцативосьмилетний редактор "Рэндом Хауз" (сын священника из Коста-Рики, владеющий четырьмя языками, читающий по-русски!), ответственный за публикацию в Рэндом книги писем заключенного Аббота к Норману Мейлеру, МакДоналд, решил автор Эдички, -идеальный редактор для моей книги. Если не он, то никто! Встретившись с Сэрой Фрадманн перед вылетом в Париж, Лимонов предложил ей показать "Эдичку" МакДоналду.

В феврале 1982 г. Сэра уведомила автора телефонным звонком, что МакДоналд покупает его книгу! Последовали переговоры. Книга была куплена, однако издательство настаивало на новом переводе...

Летом 1983 года американский "Эдичка" с физиономией автора на суперобложке появился в книжных магазинах. Увы, далеко не во многих. Не имея возможности отказать в публикации выбранной им книги знаменитому другу Нормана Мейлера, плюс чернокожему (немаловажное в Соединенных Штатах обстоятельство!) старшему редактору, большие люди в "Рэндом Хауз", как выяснилось позднее, вовсе не возлюбили Эдичку, и так как имели возможность негативно повлиять на его распространение в ЮэСЭй, то повлияли. Книга была пущена по малой distribution сети, отсутствовало жизненно необходимое первой книге неизвестного автора определенное количество финансового и других типов внимания, короче, издав Эдичку, издательство расправилось с ним как с нелюбимым сыном. Спрятало его с глаз долой и скорее сдало в приют. (Профессионалы книжного бизнеса прекрасно знают, что можно издать книгу и сделать так, что никто ее не заметит.) К счастью, в 1987 г. "Эдичка" поимел второй американский шанс, -- "Гров Пресс" выпустило его в пэйпэр-бэк с куда большим успехом.

Прошелестели, как книжные листы, годы. Книга "Это я -- Эдичка" вступила во второе десятилетие своего существования. Изданная на дюжине языков, она растеклась по глобусу. Многоязычными рецензиями на нее можно было бы заклеить тротуар парижской улочки вполне приличных размеров. На книгу отозвались, помимо изданий "нормальных" стран, такие экзотические издания как "Литературная газета" (Москва СССР), "Дейли ньюс оф Дюрбан" (Южно-Африканский союз), "Муджахед" (Алжирская Республика)...

Рецензии в печатных органах "нормальных" (западных, как их обыкновенно называют) стран резко делились на положительные и злобные. Парижская "Либерасьен" писала что "...у русских наконец-то появился П и с а т е л ь. До сих пор из СССР к нам прибывали лишь добрые намерения... Лимонов забавен, быстр, жесток..." Однако и островраждебная статья в "Вашингтон пост" не желая этого, по-своему вознесла автора замечанием о том, что "...он обрушивается против приютившей его страны (ЮэСЭй) с зилотской яростью, которой позавидовал бы Ленин". "Уолл-стрит джорнэл" открыл автору "Эдички" глаза на то, что он "смел викторианскую паутину с русской литературы". (Паутину или нет, но автору Эдички суждено было первому разрушить сразу целый набор табу, до тех пор соблюдавшихся благоговейно вышеупомянутой литературой в паутине. Он не только породил нового героя, но и написал о нем, воспользовавшись живым разговорным языком, а не на обессилевшей литературной латыни. Ему удалось создать культовую книгу, посчастливилось стать the absolute beginner, кем-то вроде Элвиса, если перевести этот подвиг на шкалу ценностей поп-музыки.)

Загрузка...