Жанры
Наука, Образование

Секреты Лос-Анджелеса

Джеймс Эллрой

Рейтинг:


Оставить комментарий

Стр. 2 из 130

Микс бросился на пол, попытался пнуть нападавшего ногой – не достал. Пуля просвистела совсем близко. Микс выхватил кнопарь, прыгнул, ударил – раз, другой, в шею, в лицо. Незнакомец заорал, беспорядочно нажимая на спуск: пули с визгом и скрежетом рикошетировали от стен. Микс перерезал ему горло, перекатился через него, ногой захлопнул дверь, схватил свои два ствола – и только тогда осмелился вздохнуть.

Сухие сосновые доски занялись быстро; огонь уже вовсю поджаривал мертвецов. Единственный выход – через переднюю дверь. Сколько их там еще – держит дверь на прицеле и ждет?

Снова выстрелы.

Град пуль со двора вырвал куски стен. Одна засела у Микса в ноге, еще одна чиркнула по спине. Микс упал. Выстрелы не прекращались. Выбили дверь – теперь он попал под перекрестный огонь.

Выстрелы стихли.

Микс лег на живот, сунул оба револьвера себе под грудь и притворился мертвым. Тянулись секунды. Вот в дверях показались четверо с винтовками. Осторожные шепотки:

– Отрыгался!

– Тихо, тихо…

– Ну, волчара!

Четверо входят внутрь: Мела Лансфорда среди них нет. Несколько пинков в бок. Тяжелое дыхание, смешки. Кто-то поддевает его ногой. Голос:

– Жирный, гад!

Микс схватил за ногу и дернул. Человек рухнул навзничь. Микс перевернулся на спину, расстреливая обойму – стрелял в упор, промахов не было. Полегли все четверо. Запрокинув голову, Микс глянул во двор – и успел засечь, как улепетывает Мел Лансфорд.

А потом за спиной у него раздалось:

– Ну, здравствуй, сынок.

Из пламени вышел Дадли Смит в серой шинели пожарного. Микс бросил взгляд в угол, где у матраса валялся его чемодан: почти сто тысяч баксов, не считая героина.

– Дад? Похоже, ты к делу подготовился на совесть.

– Я, как бойскаут, всегда готов. А вот ты, сынок, написал завещание?

Самый надежный способ покончить с собой – сорвать сделку, за которой присматривает Дадли Смит. Микс схватился за оружие. Дадли выстрелил первым. Последняя мысль Микса была о том, что этот заброшенный мотель чем-то похож на Аламо.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КРОВАВОЕ РОЖДЕСТВО

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Бад Уайт сидит в патрульной машине без опознавательных знаков напротив Сити-холла. На огромной рождественской елке мигают разноцветные цифры: «1951».

На заднем сиденье у Бада – выпивка для сегодняшней вечеринки в участке. Весь день он собирал дань с торговцев спиртным, наплевав на указания Паркера: в сочельник и на Рождество женатые офицеры милуются с женами, так что холостяки должны вкалывать за двоих, а у бригады Центрального участка особое задание: загрести с улиц всех бомжей и до завтра подержать в кутузке, чтобы какой-нибудь местный бычара не вломился на благотворительный утренник в саду у мэра Баурона и не схавал все пирожные.

В прошлом году была история – какой-то чокнутый ниггер подвалил к праздничному столу, растолкал ребятишек, достал из штанов свой шланг и отлил в кувшин лимонада, предназначенный для сироток, а на подоспевшую хозяйку дома рявкнул:

– Захлопни пасть, сука!

С миссис Баурон – припадок, в больницу везти пришлось. А Уильям X. Паркер тогда только-только возглавил полицию Лос-Анджелеса… Неслабое Рождество у него получилось. Вот теперь и старается.

Скорее бы конец смены! Добраться до участка, раздавить бутылочку-другую… Бад подумал о том, какую рожу скривит Эд Эксли, помощник командира бригады, когда учует запах спиртного. И еще о том, что Джонни Стомланато уже на двадцать минут запаздывает.

Бад включил рацию. Сквозь гул помех поступали сообщения: кражи в магазинах, налет на винный магазин в китайском квартале… Пассажирская дверь отворилась, и в машину скользнул Джонни Стомпанато.

Бад включил свет на приборном щитке.

– С праздничком поздравляю! – заговорил Джонни. – Я тут вам подарочки припас… А где Стенсланд?

Бад смерил его взглядом. Телохранитель Микки Коэна уже месяц как сидел без работы: его босс загремел за неуплату налогов. От трех до семи по федеральному кодексу в тюрьме Мак-Нил. Теперь о том, чтобы маникюрить ногти в салоне, Джонни Стомпу и думать ни-ни, брюки – и те гладить самому приходится.

– Сержант Стенсланд прессует бомжей. А на жало кидать все одно столько же.

– Жаль, жаль. С Диком общаться приятнее. Сам знаешь, Венделл.

Красавчик Джонни: смазливая итальянская мордашка, пышные кудри. Говорят, член у него как у жеребца, и Джонни им безумно гордится.

– Выкладывай, что там у тебя.

– Вот я и говорю, офицер Уайт, с Диком беседовать одно удовольствие – не то что с некоторыми!

– Ты что, ко мне неровно дышишь или просто охота поболтать?

– Я неровно дышу к Лане Тернер . А ты – к парням, которые лупят жен. Я слыхал, ты просто шизеешь, когда видишь женщину в беде. А сколько ей лет и какова она собой, тебе плевать. Что ж, у всех свои слабости. Бад хрустнул пальцами.

– Ты закладываешь своих и этим живешь. А твой Микки – наркодилер и сутенер, и таким останется, сколько бы он ни отчислял на благотворительность. Так что мои слабости не вашим чета. Capisce , говнюк?

Стомпанато нервно усмехнулся. Бад выглянул в окно: сборщик милостыни из Армии спасения в костюме Санта-Клауса направлялся к винному магазину напротив, на ходу выуживая из своей благотворительной сумы пригоршню мелочи.

– Слушай, тебе нужна информация, а мне – деньги. Микки и Дэви Голдман мотают срок. Пока их нет, всеми делами заправляет Мо Ягелка – а у этого скряги зимой снега не выпросишь! Заладил: нет работы да нет работы. К Джеку Уэйлену толкаться бесполезно – на хрена я ему нужен. И от Микки, черт бы его побрал, нет вестей.

– Микки тебе не платит? Странно, он ведь сел человеком не бедным. Верно, его обокрали – но я слышал, он нашел вора и украденное вернул.

– Слышал, да недослышал, – покачал головой Джонни. – Того козла он нашел, это точно, а вот товар – с концами! И порошок, и сто пятьдесят штук зеленых как сквозь землю. Такие вот дела, офицер Уайт. Так что если за кап-кап у вас там еще платят, готов сдать серьезную масть…

– Ладно, Джонни, алмаз-человек. Мы не в миланской опере, так что кончай песни петь и переходи к делу.

Джонни натянуто захихикал.

– За двадцатку – карманник. За тридцатку – магазинщик и любитель отметелить женушку. Не тяни – решай, я пять минут назад видел этого парня за работой в «Орбахе».

Бад протянул ему двадцать долларов – и еще десять. Джонни схватил деньги.

– Ральфи Киннард. Плотный, белобрысый, лет сорок. Замшевый пиджак, серые фланелевые брюки. Говорят, бьет жену до полусмерти и заставляет работать на панели, чтобы покрывать свои карточные проигрыши.

Бад записал сведения.

– С праздничком, Венделл! – ухмыльнулся Стомпанато.

Бад взял его за галстук и дернул. Стомп приложился лбом о приборную доску.

– И тебя с Новым годом, мудочес.

* * *

В «Орбахе» то еще столпотворение. И у прилавков, и вокруг вешалок народу невпроворот. Раздвигая покупателей локтями, Бад мчится на третий этаж, в отдел ювелирных изделий – любимое место магазинных воришек.

Загрузка...