Жанры
Наука, Образование
Стр. 1 из 52

Кто он, третий, идущий всегда с тобой?

Посчитано так: нас двое — ты да я,

Но взгляну вперед по заснеженной дороге -

Там он, третий, движется рядом с тобой, В темном плаще с капюшоном...

«Бесплодная земля»

Т.С. Элиот

Они блуждали в пустыне по безлюдному пути и не находили населенного города.

Пс. 107:4

Выражаю сердечную благодарность Патриции Паркин, издателю, за тонкость и такт, свойственные ей как профессионалу; Мэри-Роз Догерти — за эрудицию и энергию, проявленные при подготовке книги к изданию, а также моей жене Бет — за интерес и сопереживание.

Глава 1

Даже сейчас сам себе удивляюсь, что взялся за мемуары. С каждым днем все случившееся кажется нереальным. На какой-то миг меня будто охватывают темные крылья, а затем — взмах, и все исчезает, и воздух чист, как ничего не бывало. А потом я снова прислушиваюсь, и вслед за тишиной являются звуки — знакомые звуки, которых быть не должно.

Мое рациональное Я убеждает: не было ничего, кроме игры воображения. Однако тут же я ловлю себя на противоречии: богатым воображением я отнюдь не одарен. Напротив: многие подтвердят, что способность к выдумкам у меня атрофирована с детства. Склад ума у меня аналитический; я ученый, социолог, человек конца двадцатого века, отнюдь не мечтатель. На изучаемый феномен смотрю именно как ученый: когда готовлю статью, стараюсь отбросить все, что окрашено личным отношением, или является догадкой, или представляет результат размышлений, а оставляю только проверенные и неопровержимо доказанные факты.

Действительно ли я сейчас услышал звук? — подумал я... Признаюсь, я до сих пор время от времени слышу звуки, слышать которые никому не следует. Они звучат лишь в моем воображении, и нигде больше. Если не...

Как могло случиться, что такой рациональный человек, как я, в самое темное время перед рассветом постоянно видит кошмарные сны с призраками, которых может создать лишь извращенное воображение? Даже днем, при ярком солнечном свете, на траве, перед моим испуганным взором являлись вдруг тени, и краем глаза я замечал фантомы самых причудливых очертаний, торопливо убегавшие прочь. Рассудок мой отрицает это, знания мои этого не допускают, однако мне доводилось видеть такие вещи, о которых стараюсь не думать, когда остаюсь один. Я слышал звуки, которые, случись их услышать опять, сведут меня с ума.

Если уж эта история должна быть рассказана, надо привести ее в систему. Попытаюсь проанализировать все, что со мной произошло. Следует подойти к предмету так, как я это делаю в научных изысканиях. Дистанцируясь от событий, я постараюсь дать возможность читателям лучше оценить все, что они прочитают, да и сам попробую во всем разобраться. Если же временами я буду отступать от избранного мною отстраненного научного стиля, прошу простить. Просто... это так еще свежо в памяти. К тому же, кажется, дело не кончено. Сейчас пока стоит светлая пора, но что ждет нас с наступлением осени?..

Зовут меня Эндрю Маклауд. Мне тридцать три года. Родился 15 июля 1961 года. Имя отца — Кэлум, матери — Маргарет. Я у них единственный ребенок. И отец мой был единственным ребенком в семье, и его отец, мой дед. Поэтому, вероятно, я не боюсь одиночества. Во всяком случае, до определенного времени не боялся.

Сообщу вам все факты, чтобы вы знали: места воображению здесь нет. Вижу и слышу я не хуже вас. Факты — это то, что отличает нас от детей и дикарей. Факты — лучшая защита от Внутренней потребности к преувеличению и фантазиям. Все, что вы прочтете, уверяю вас, — исключительно факты, которыми я располагаю.

Родился я на острове Льюис, это один из островов Гебридского архипелага. Отец мой преподавал в средней школе Сторноуэя гэльский язык, хотя родом был с «материка», уроженец Инвернесса. Познакомился он с моей матерью во время летней практики, будучи студентом Абердинского университета, где изучал гэльский и ирландский языки. Поженились они вскоре после того, как он получил диплом и остался в Сторноуэее в качестве преподавателя.

Прошло немало времени, прежде чем островитяне признали в нем своего. Дело в том, что «материковые» шотландцы в глазах островитян иностранцы. Поначалу они не могли взять в толк, как это «иностранец» будет учить их детей родному языку. Впоследствии, однако, превосходное знание гэльского языка и литературы и авторитет, который отец завоевал у детей, расположили островитян в его пользу. Со временем он занял почетное место в сторноуэйском обществе.

Воспитание мое отличалось любопытной смесью отцовского скептицизма и простой материнской веры. Ребенком я каждое воскресенье ходил с нею в церковь. На Льюисе Свободная церковь Шотландии — Малая Свободная, как ее именуют в просторечии, — являлась доминирующей, в отличие от католического юга. Моя память навсегда запечатлела просторные помещения, кальвинистскую страстность проповедей и черные одежды мужчин и женщин.

Больше всего мне запомнилось пение. Оно часто звучит в моих снах. Тот, кто не слышал этих печальных звуков, не может вообразить мрачного очарования гэльских метрических псалмов. Каждая строка псалма, которую регент выпевает одну за другой, сопровождается тихой ритмической звуковой волной голосов прихожан. Пропевая слова — то повышая, то понижая звук, — отдельные, подчас несвязные голоса сливаются в своеобразной гармонии. Пение проходит без музыкального сопровождения, нет ни органа, ни клавикордов. Слышны лишь сливающиеся голоса, да снаружи долгими зимними вечерами причитает ветер, прилетающий с северных морей. Это музыка народа, рожденного среди морских туманов и бесконечных штормов, музыка, напоминающая о смерти.

В школе я хорошо учился, и отец несколько раз брал меня, подростка, с собой на «материк». Однажды мы ездили в Лондон на целую неделю. Большой город напугал меня своими размерами и суетой и в то же время поманил неизведанными возможностями. С той поры я еще долго грезил его улицами и огромными многоэтажными домами. Частенько я зачарованно водил пальцем по городской карте, прослеживая маршруты былых путешествий. Перед мысленным взором вставали здание Парламента, Тауэр, собор Святого Павла. В одном только лондонском магазине было столько товаров, сколько не набиралось во всех магазинах и домах наших островов, вместе взятых.

Отца часто приглашали на Внутренние и Внешние Гебридские острова для консультаций с коллегами из местных школ и институтов. Иногда он брал с собой и меня — на острова Норт— и Саут-Уист, Бенбекулу и Барру. Нас отвозил на своей маленькой лодке знакомый рыбак. Мне доводилось ездить с отцом и на пароходе от островов Скай и Кайл-оф-Лохалш к острову Маллейг. Это все к западу от «материка». А поезд, который я увидел впервые, ходил как раз между Маллейгом и Фортом-Вильям.

Загрузка...